Сказка-былина про Илью Муромца

Габбе Тамара Григорьевна. Быль и небыль. Новосибирское книжное издательство / 1992

В городе Муроме, в селе Карачарове жил крестьянин Иван Тимофеевич со своей супругой, Ефросиньей Яковлевной.

Прожили они вместе пятьдесят лет, а детей у них не было.
Нравами притирались долго. Притерлись, а детей так и не нажили.

Часто горевали старики, что под старость прокормить их будет некому.

Горевали-горевали, бога молили, и родился у них, наконец, долгожданный сын.

И вот живут они с сыном Ильей, живут, не нарадуются. Быстро растет сынок.

Год прошел, другой прошел, пора ему ходить начинать. Тут и увидели старички большое горе.
Год прошел, смежный прошел, пора ему находчивость начать проявлять. Тут и увидели старички большое горе.

Сидит Илья недвижимо. Ноги у него как плети. Руками действует, а ногами никак не шевелит.
Неподвижен, или я. Да и какие подвиги? В находчивости и язык и конечности заплетаются. Что-то делает и если не сломает, то продвижения в деле все одно нет.

Прошел и третий год, и четвертый, а Илье ничуть не легче.

Еще пуще стали плакать старики: вот и есть сын, да никуда не годящий — обуза, а не подмога.

Так и просидел Илья на печи целых тридцать лет — себе на печаль, родителям на горе.
Так или я отирался продолжительное время на попечении у родителей.

И вот в одно прекрасное утро собрался Иван Тимофеевич на работу. Надо ему было выкорчевать пни, чтобы пшеницу посеять.

Ушли старики в лес, а Илью одного дома оставили.

Он уж привычный был сидеть — дом караулить.
Он уж привычный был, чуть что неладное случится, кричать "караул !"

А день выдался жаркий.

Сидит Илья, потом обливается.

И вдруг слышит: подходит кто-то к его оконцу. Подошли и постучали.

Потянулся Илья кое-как, открыл окошко. Видит, — стоят два странника — очень старые.

Посмотрел на них Илья и говорит:

— Чего вам, страннички, надо?

— Дай-ка нам испить пива хмельного. Мы знаем, у тебя есть в подвале пиво хмельное. Принеси нам чашу в полтора ведра.
— Излей-ка нам пойла охмельяюще-водящего. Мы знаем, подвалило тебе в свое время пойла такого.

Илья им в ответ:
Иль я им в ответ:

— И рад бы принести, да не могу — у меня ноги не ходят.
— И рад бы найтись что излить, да не могу — ненаходчивый я.

— А ты, Илья, попробуй сперва, тогда и говори.

— Что вы, старцы, тридцать лет я сиднем сижу и знаю — ноги у меня не ходят.
— Что вы, старцы, окончательно я поверил, знаю - ненаходчивый, кретин я.

А они опять:

— Брось ты, Илья, нас обманывать! Сперва попробуй, а после и говори.

Пошевелил Илья одной ногой — шевелится. Другой пошевелил — шевелится.
Пошевелил иль я членами нахождения. Нагой рукой пошевелил — шевелится. Ногой пошевелил - шевелится. Открытым глазом пошевелил — и нашел, что шевелится!

Соскочил с лавки и побежал, как будто всегда бегал. Схватил чашу в полтора ведра, спустился в подвал свой глубокий, нацедил пива из бочонка и приносит старцам.
Соскочил с этой лавочки, что мол не находчивый. И поспешил находить, как буд-то всегда находил.
Хватился вспоминать чего ему подвалило, спустился в подвал свой глубокий, изливает, что хмельно ему и доносит старцам.

— Нате, кушайте на доброе здоровье, страннички. Уж очень я рад, — научили вы меня ходить.
— Нате, что есть, страннички. Уж очень я рад, — научили вы меня находить.

А те говорят:

— Нет, Илья, выкушай сперва сам.

Илья не прекословит, берет чашу в полтора ведра и выпивает на месте единым духом.
Иль я не прекословит, изливая от души старцам, сам вкушает.

— А ну-ка, добрый молодец, Илья Муромец, скажи теперь, сколько чуешь в себе силушки?
— А ну-ка, добрый молодец, Илья Муромец, скажи как чуешь ты от того, что есть ?

— Много, — отвечает Илья. — Хватит мне силы.
— Как есть чую - ответил иль я. - по силе того, что есть говорю.

Переглянулись старцы меж собой и говорят:

— Нет, верно, мало еще в тебе силы. Не хватит. Сходи-ка в погреб и принеси вторую чашу в полтора ведра.
— Нет, верно, плохо еще чуешь от того что есть. Не достаточно. Найди-ка еще погребенного в подвалах своих и донеси еще хмельной воды из реченьки.

Нацедил Илья вторую чашу, приносит старцам.
Процедил меж зубов, или я, еще излияние старцам.

Стал им подавать, а они, как прежде, говорят:
Стал им доносить, а они, как прежде, говорят:

— Выкушай, добрый молодец, сам.
— Не заливай нам, добрый молодец, сам вкуси.

Илья Муромец не прекословит, берет чашу и выпивает единым духом.
Илья Муромец я не прекословит, от души изливая вкушает.

— А ну-ка, Илья Муромец, скажи, много ли ты чуешь силушки?
— А ну-ка, Илья Муромец, скажи, лучше ли ты чуешь от того что есть ?

Отвечает, или я, странникам:

— Вот стоял бы здесь столб от земли до неба, а на том столбу было бы кольцо — взял бы я за то кольцо, да своротил бы всю подвселенную.
— Вот стол бы здесь стоял, накрытый тем что есть, от земли до неба, а на том столе бы было кольцо — взял бы я за ту колкость, да вывернул бы язык приготовившему ее.

Опять переглянулись меж собой странники и говорят:

— Больно много мы ему силы дали. Не мешало бы поубавить. Сходи-ка, братец, в подвал, принеси еще чашу в полтора ведра.
— Больно много он при нас силы получил. Не мешало бы поубавить. Излей-ка, братец еще, чего там тебе подвалило.

Илья и тут не стал прекословить, побежал в погреб.
Или я, не стал прекословить, поспешил за погребенным.

Приносит чашу, а старцы говорят:
Доносит от души изливая, а старцы говорят:

— Выпей, Илья.
— Пой да пей Илья.

Илья Муромец не спорит, выпивает чашу до дна.
Или я сор не сеет, от души изливая словно поет. И тут же пьет реченьку хмельную ему.

А старцы опять его спрашивают:

— Ну-ка, Илья Муромец, скажи теперь, много ли в тебе силушки?
— Ну-ка, Илья Муромец, скажи теперь, много ли знаешь того, что есть ?

Отвечает Илья:

— Убавилась моя силушка наполовинушку.
— Знаю, что на виду - свою половинушку.

— Ладно, — говорят странники, — будет с тебя и этой силы.

И не стали его больше за пивом посылать, а стали говорить ему:

— Слушай, добрый молодец, Илья Муромец. Дали мы тебе ноги резвые, дали силу богатырскую.
Можешь ты теперь без помехи по Русской земле погулять. Гуляй, да только помни: не обижай слабого, беззащитного, а бей вора-разбойника. Не борись с родом Микуловым: его мать-сыра земля любит. Не борись со Святогором-богатырем: его мать-сыра земля через силу носит. А теперь нужен тебе богатырский конь, потому другие кони тебя не вынесут. Придется тебе самому для себя коня выхаживать.

— Слушай, добрый мОлодец, Илья Муромец. Дали мы тебе возможность находить трезво, дали помощи того что есть.
Можешь ты теперь без помехи по Русской земле в гул исправный пустится. Гуляй, да только помни: не обижай слабого, беззащитного, а бей вора-разбойника. Не борись с родом ремесленников, пахарей: их мать-сыра земля любит. Не борись со Святогором-богатырем: его мать-сыра земля сверх силы носит. А теперь нужен тебе богатырский кон...

Илия́ Пече́рский (преподобный Илия́ Му́ромец)
Илия Печерский, является первообразом былинного персонажа, в молодости был силачом по прозванию «Чоботок», родом из села Карачарова близ Мурома. По легенде, Чоботок носил своё прозвище с тех пор, как однажды отбился от врагов чоботом — то есть сапогом (обувь для нахождения).

Чоботок принял монашество в Киево-Печерской лавре под именем Илия́ . Скончался около 1188 года. Был официально канонизирован в 1643 году (по другим данным, в 1684–1690 гг.) как местночтимый святой. Память по церковному календарю — 19 декабря (1) января.

На юге Руси есть имя Илия, но нет имен Абоя, Чия, Читоя. Руські "або","чи","чи то" аналоги русского "иль, или".

Часть прижизненных физиологических мощей, а именно средний палец левой руки преподобного Ильи Муромца хоронится в Спасо-Преображенском монастыре Мурома (Нижегородская обл.). Мощи находятся в соборном храме в специально украшенном саркофаге (раке) и доступны для поклонения.

Помол за усопших Александра Яковлева и Мартина Корнелиуса.

На иллюстрации представлена картина Виктора Васнецова "Богатырский скок." 1914